«Государство в России умеет не столько инвестировать, сколько транжирить деньги»


14 сентября 2015


«Государство в России умеет не столько инвестировать, сколько транжирить деньги»

Российскому правительству нужно пересмотреть отношение к проектам, в которые инвестирует государство. В этом уверены Валерий Зубов, депутат Госдумы и Владислав Иноземцев, директор Центра исследований постиндустриального общества. Материал на эту тему опубликовало издание RBC Daily

Новости ТВК приводят выдержки из статьи

Государство своими действиями неизбежно задаёт национальные стандарты эффективности. Эта эффективность (а точнее — её отсутствие) лучше всего видна на примере инвестиций.

В России государство владеет основной инфраструктурой. У нас отсутствуют частные автомобильные или железные дороги, трубопроводы или причальные стенки. Проекты в данной сфере реализуются через Росавтодор, «Транснефть» и другие агентства и компании — и даже самый поверхностный взгляд показывает, сколько тут «белых слонов» (Белый слон (англ. white elephant) — фразеологизм, означающий нечто чрезвычайно дорогостоящее, но не приносящее практической пользы – прим. ред). 

Дорог, увы, в России мало — а те, что строятся, стоят дорого.  Потому чиновникам выгоднее зарабатывать на постоянном ремонте, чем на качественном строительстве.


В России на ремонт дорог в 2014 г. было выделено в 19 раз больше средств, чем на прокладку новых трасс. Именно потому дорогу в Сколково, построенную в 2011 г. за $38,5 млн за 1 км, начали перекладывать уже через 14 месяцев.

Асфальт на «знаковых» дорогах в Подмосковье перестилают раз в два года.

Получается, что на каждый рубль, вложенный в дорожное строительство, экономика должна «зарезервировать» ещё несколько рублей, которые будут в ближайшие годы потрачены на ремонт. Притом это государственные, а не частные деньги.

Крупные проекты ещё более сомнительны. Какова эффективность моста на о. Русский за 32 млрд руб. (за эти деньги каждый житель острова мог купить 4-комнатную квартиру во Владивостоке), если его пропускная способность используется на 3–7%?


Обсуждается строительство моста через Лену у Якутска за 54 млрд руб. (в ценах 2013 г.). Хотя традиционный завоз по реке куда дешевле железнодорожного. В планах — мост на Сахалин и чуть ли не туннель под Беринговым проливом — к Аляске, где нет железных дорог.

Есть также и «имиджевые» проекты, расходы на которые выходят за рамки разумного.

На подготовку к саммиту АТЭС во Владивостоке ушло больше денег, чем на 11 предшествующих саммитов. На Олимпиаду в Сочи — больше, чем на шесть предыдущих зимних Олимпиад. Но оба гиперпроекта оказались «одноразовыми».

Кто помнит прорывные соглашения и контракты, заключенные в ходе саммита АТЭС? Но ведь на него в 2011–2012 гг. пошло 8,5% всех инвестиций, сделанных из федерального бюджета.

В результате заполняемость гостиниц — не более 25%, аэроэкспресс пустует, аэропорт загружен на треть, театры, океанариум и часть прочих объектов по-прежнему требуют денег на достройку.

В Казани на подготовку к Универсиаде и перестройку городского центра ушло почти 230 млрд руб. — но большая часть офисных и торговых площадей в центральной части города также пустует.

А впереди чемпионат мира по футболу. На подготовку к первенству выделено почти $5 млрд.

В среднем по $800 млн на каждый стадион, хотя $265-миллионная Amsterdam Arena и $390-миллионная Allianz Arenа в Мюнхене окупаются, принимая по 240–270 мероприятий в год. Но там делают бизнес, а не одноразовый праздник.

Мы переносим космодром с Байконура на Дальний Восток, тем самым увеличивая себестоимость запусков. При этом стоимость строительства Восточного равна 96-летней аренде Байконура у дружественного Казахстана.

О какой эффективности здесь может идти речь?

Результатом большинства масштабных государственных планов становятся бессмысленные проекты, либо в значительной мере не используемые (как упомянутые мосты), либо не приносящие никакого улучшения для эксплуатантов (как новый космодром) — но при этом требующие значительных средств на своё поддержание. И средства эти тоже будут государственными.