Ольга АБАНЦЕВА: «В России настолько развита коррупция, что все государственные структуры вызывают у меня ужас»

4364

19 сентября 2019


В программе «После новостей» Мария Бухтуева поговорила с пресс-секретарем благотворительного фонда «Добро24.ру» Ольгой Абанцевой о том, трудно ли добраться до сердца и кошелька жертвователя, что мешает российской благотворительности.

В мировом рейтинге благотворительности Россия находится на 110 месте из 147 стран. По словам Ольги Абанцевой, чтобы вывести российскую благотворительность на хороший уровень нужно прожить не одну жизнь. Не опустить руки в таком деле помогают истории людей, которым нужна помощь, а также тех, кто жертвует этим людям деньги, несмотря на свое финансовое положение.

«Написал однажды ребенок, третьеклассник, такой возраст очень нежный. Он написал в соцсетях, что он отправил свои деньги со школьных обедов. Плакала вся лента, потому что такая ответственность у ребенка, самопожертвование. Взрослый иногда не способен на такой поступок, а ребенок способен».

Ольга рассказала о медсестре, зарабатывающей 11 тыс. руб. в месяц. Женщина написала, что не может жертвовать больше 100 руб. в месяц. Она спросила, как лучше делать: жертвовать одному ребенку все 100 руб. или нескольким?

«Мы – сибиряки очень сумбурные, суровые, у нас много комплексов. Но где-то там, я уверена, в нас есть что-то. Вот этот снег бескрайний, снежные поля, деревни, домики через тайгу много километров. И ты знаешь, что если стучатся в дверь – надо открыть. Иначе человек замерзнет, сдохнет. Вот это "надо открыть", помощь оказать, да то, что можешь – это хорошее основание, чтобы цивилизованную благотворительность выращивать», – считает Ольга Абанцева.

Государство, по мнению Ольги, не должно быть благотворителем. Оно не должно помогать гражданам, оно должно выполнять перед ними свои прямые обязанности. Деньги налогоплательщиков должны тратиться на больницы, оборудование, социальную сферу, в которой живут эти самые налогоплательщики. Но государство этого не делает, тогда этим самым налогоплательщикам приходится объединяться и, например, спасать ребенка, которому срочно нужна пересадка сердца:

«Был момент, когда я приняла внутри себя решение не взывать к чиновничьему аппарату вообще. 3 года назад у нас была история с ребенком Витей Наимушиным. Пересадка сердца. Ребенок был уже в тяжелом состоянии. Срочно искали деньги и подавали документы на то, чтобы получить квоту. У нас есть в стране несколько иностранных квот и, когда в России помочь не могут, можно обратиться и получить эту помощь. Трансплантация сердца – это очевидный фактор, когда нужно отправлять ребенка, потому что у нас нет детской трансплантологии. У нас детям пересаживают взрослые органы, но когда ребенок сильно маленький, орган просто не влезет.

Вот эта ситуация, когда государство должно было заплатить эти деньги и отправить мальчика. Мы стали подавать документы, бесконечно звонили в Минздрав и получали ответ: "мы отправили". Ну, что значит "отправили", а позвонили? А узнали? На самом деле Янин [Вадим Янин – с 2014 по 2018 гг. министр здравоохранения края] должен был взять и позвонить. У него один непосредственный начальник, ему решить вопрос с одним человеком. Он мог позвонить, сказать: "нам нужна эта квота", – и стать героем для своего края, стать министром, который совершил поступок. "Мы отправили", – все. И тишина в библиотеке.

Один из российских фондов собрал на операцию, мы собрали на сопровождение и перелет реаниматолога. Когда ребенок приехал туда, врачи сказали: "слушайте, еще две недели и ребенка бы больше не было". Один звонок нужно было совершить. Сделать поступок, чтобы матери-одиночки по 50 руб. не отдавали. Неужели нельзя было отнестись к ситуации чуть больше, чем тупо чиновник?».


Проблема не только в конкретном чиновнике, а в российской бюрократической системе в целом, говорит Ольга:

«В России настолько развита коррупция, настолько перестала работать ответственность перед налогоплательщиками, что все государственные структуры вызывают у меня ужас. Самое страшное – когда среди чиновников не находится кто-то человечный. Все работает, только если в структуре есть кто-то человечный».

К тому же, система чаще всего «выдавливает» людей, которые хотят и могут работать. Если система не изменится и будет работать, как сейчас, то в стране будет появляться больше разрушенных жизней.