Константин ИВАНОВ: «Наша судебная система – это конвейер, она замкнулась 12-13 лет назад»

1801

30 августа


Директор «Сибирской правовой ассоциации» Константин Иванов в интервью Новостям ТВК рассказал о недостатках российской судебной системы и вопросах, возникающих по поводу некоторых вердиктов красноярского краевого суда.

Константин ИВАНОВ: «Наша судебная система – это конвейер, она замкнулась 12-13 лет назад»

В настоящее время Константин Иванов защищает интересы красноярки, бывший муж которой подделал ее подпись в договоре и втайне продал ее автомобиль, забрав деньги себе. При этом Красноярский краевой и Советский районный суды признали сделку законной.

– Константин, насколько часто в вашей практике встречаются случаи, когда один супруг самостоятельно распоряжается имуществом, подделывая подписи другого?

– Достаточно часто встречаются такие ситуации. В Хакасии был аналогичный случай, но там все решалось более грамотно, чем в красноярском краевом суде. 

– Вы говорили о подобных случаях и в Екатеринбурге и в Московской области…

– Да, но там были аналогичные случаи не в том смысле, что один супруг распорядился имуществом другого, а по сути, о подделке и фальсификации подписи в договоре, и этот факт влечет признание его незаключенным, а сделку недействительной.

– А часто ли в таких случаях суд наоборот признает сделку действительной, вставая на сторону недобросовестного человека?

– В основном в таких вопросах суды выносят правильные решения. Ситуация с краснояркой, экс-супруг которой подделал подпись и продал ее машину, меня шокировала. Ведь договор – это согласованное волеизъявление сторон.

Даже если имущество общее, и им распоряжаются, то стороной сделки является конкретное лицо – супруг или супруга. Если нет воли этой стороны, то сделка считается несовершенной. Но почему красноярский суд пошел по другому пути, мне пока неясно.

– Если решение краевого суда будет принято в пользу договора с фальшивой подписью, какими последствиями это может грозить?

– Я вижу опасную тенденцию, потому что в дальнейшем на это решение суда, естественно, будут ссылаться. И в аналогичных ситуациях суды всегда ориентируются на практику вышестоящего суда.

Часто бывает так, когда краевой суд выносит решение, а потом практика нижестоящих еще перемалывает и дополняет дело, и решение обрастает совершенно фантастическими вариантами его применения, и получается полный абсурд.

Сейчас есть риск того, что в России без согласия супругов будут заключаться сделки одна за одной, и будут фальсифицировать подписи. А потом другие будут спокойно основываться на решении крайсуда. 

– Вы допускаете вероятность, что суд может принимать подобные решения из корыстных соображений, или они просто идут по пути «наименьшего сопротивления»?

– Нет, корыстные мотивы я, конечно, исключаю в этой ситуации в силу разных причин. Для начала, судьи сейчас слишком много и хорошо получают для того, чтобы у них была корыстная цель в подобных делах. Может быть, в других каких-то случаях это и имеет место быть, но я просто так никого обвинять не могу.    

Но могу сказать, что судебная система сейчас – это конвейер, и вышестоящие суды в целях сохранения практики очень сильно берегут решения нижестоящих. При этом вторые, наоборот, ориентируются на решения вышестоящих и боятся вносить изменения. Эта система замкнулась еще в году 2005-2006. 

Сейчас пытаются создать систему апелляционных судов общей юрисдикции, которые будут находиться в других регионах, чтобы разорвать этот порочный круг. Но я не знаю, получится или нет. Эта система настолько закостенела, что даже не представляю, как это можно сделать. Либо менять судейский корпус на 50-70%, либо распределять по другим регионам во избежание кумовства.

Есть еще один момент, который тесно связан с действующим законодательством – у нас сейчас почти невозможно приобщить какие-то документы в вышестоящую инстанцию. То есть это нужно доказать, почему ты не смог их приобщить раньше. Тогда зачем, спрашивается, существует апелляция? Я уже молчу про кассации – там вообще порочный круг.

– В случае неудовлетворительного исхода по делу красноярки ранее вы сказали, что будете обращаться в Верховный суд. Каков шанс принятия им иного решения по делу?

– Верховный суд России у нас обычно берет либо важные экономические, политические дела с точки зрения их важности по субъектному составу. Либо они берут дела, на примере которых можно делать новую судебную практику. Либо – третий вариант – когда в разных регионах существует разная судебная практика.

А вообще, если ваше дело не подпадает ни под одну из этих трех категорий, шанс, что Верховный суд это рассмотрит и вынесет другое решение – очень-очень мал.

– Какие еще отчетливые недостатки нынешней российской судебной системы вы можете выделить?

– У нас по делам часто назначаются экспертизы, когда требуются специальные технические познания. Вы, например, судитесь с административным органом, и вам очень нужна техническая экспертиза. Суд удовлетворяет ваше требование, но он имеет право назначить свое экспертное учреждение. 

Человек хочет независимого эксперта, допустим, из Кемеровской области, который бы никак не был связан с местными властями. Вы заявляете ходатайство, судья его радостно удовлетворяет, но назначает эксперта, который находится здесь, и суд пишет, что не доверять такому специалисту нет никаких оснований.

То есть складывается ситуация, когда за ваши деньги – а экспертиза очень дорогостоящая (примерно 120 тыс. руб.) – делает местный специалист. То есть вы оплатили экспертизу, чтобы ангажированный эксперт сделал свое заключение. 

– А чем суд может объяснить выбор своего эксперта, а не заявленного ранее?

– Они могут сказать, что специалист будет дольше ехать, экспертное заключение будет готовиться дольше, возможно, это технически сложнее. Вариантов того, почему суд может отклонить ваше ходатайство и назначить специалиста, который ему нравится, очень много.