«Я – девочка с яйцами»: красноярская АлиSа Елена Кайзер
- Ты не была в ТЮЗе?! – с ужасом спрашивала одна моя подруга.

- Сходи на АлиSу, – спокойно и твердо-убежденно, что мне обязательно должно понравиться, говорила мне другая. Причем, именно в повелительной форме – должно!

Если на меня давят, особенно так – Аааа!! ты не была!!!– как любому человеку, мне хочется сделать наоборот. Назло. Подумав, я не нашла ответа, кому, собственно, назло и пошла в ТЮЗ на АлиSу.

В конце АлиSы мне хотелось плакать. Одновременно с собравшимися было слезами, меня распирало чувство каких- то потрясающих позитивных эмоций, эйфории. Хотелось то ли кричать, то ли бежать, то ли что-то делать.
Честно, я не была в театре почти 20 лет. После гастролей Таганки в студенчестве, я поняла, что в красноярские театры я просто не могу ходить. И не ходила.

«АлиSa» ТЮЗа и актриса Елена Кайзер вернули меня в театр, или, правильнее, театр мне. А что, собственно, в ней такого, в этой девушке из Барнаула, имя которой, если честно, знают далеко не все зрители ТЮЗа? Но совершенно точно, они приходят на следующий спектакль, и ее имя запоминают.

Мы встретились в центре Красноярска, в кафе. С виду, она – обычная девушка, приехала на такси, взяла обычный кофе. А меня все мучил вопрос: знает ли сама Елена, какие чувства у зрителей вызывает ее героиня?

Ксения Черепанова
журналист, исполнительный директор ТВК
– Я могу только догадываться. Очень приятно, когда включают свет, и ты разглядываешь лица взрослых. А в зале, на вечерних сеансах, ты обнаруживаешь, что детей-то там пять-шесть… Мы делали обычный, рядовой спектакль. В нем нет драматургии – он этим и прекрасен, что ее там нет. У нас были картинки, визуальный продукт и поле для импровизации. Так и родилась АлиSа.

Елена Кайзер
актриса красноярского ТЮЗа
– И, все-таки, какие эмоции зала Вы чувствуете?

– Мы все родом из детства, как ни крути, оно в крови остается. У каждого есть свои щемящие моменты, тебя туда ткнут – и все. В «АлиSе» все пронизано детскими переживаниями, болью, страхом, радостью, спонтанностью. Перед тем, как приступали к репетициям, очень щемящая тема была. Было домашнее задание. Поделиться этюдами о детстве. И надо было быть откровенным. А все мы обросли комплексами и проблемами, у кого-то пьющие родители, и так далее…

И мы начали освобождаться от этого. Сначала показывали игры, в которые играли, потом начали говорить о страхах, знаете, из серии, кто-то боялся пододеяльник заправить, потому что боялся утонуть в нем, кто-то заступался за старшего брата, кто-то играл в жесткие игры, когда война переходит в настоящую войну…

А Вы?

– А у меня были моменты откровения с семьей. Из серии «как меня забыли в детском саду».

Это реальная история?

– Конечно! Там не было сочиненных. Прошло много времени, и мы стали доверять друг другу. Эти истории не пригодись в спектакле, но были для внутреннего коннекта.

– Такая предшествующая психотерапия?

– Абсолютно. А что касается зрителей, то каждый видит свою историю. В итоге получилась и тоска, и нежность по утрате того, что уже не вернуть, и момент того, что я не могу восполнить того, что было со мной.

– Так какие эмоции Вы чувствуете у зрителей?

– Боюсь перепутать с моими ощущениями. Думаю, что … может это громко звучит, но … катарсис, перерождение, какая-то инициация происходит, мне кажется. Редко мы можем эти эмоции испытать в жизни, я про те самые доспехи, которые носим, и которые мы даже дома не можем снять, и «АлиSа» – это такой редкий момент, как мне кажется, когда зритель, даже надев маску, может заглянуть в себя поглубже. Можно воспринимать это как шоу, а можно как степень готовности: готов ли ты это видеть.

– А сколько раз Вы выходили Алисой?

– За 260 раз.
– Вы же хорошо себя знаете? Как думаете, сколько раз Вам надо еще выйти, чтобы сказать себе: «Все, я больше не могу и не хочу»?

– Говорить я все, что угодно могу. Бедные зрители, которые это смотрят раз по седьмой, но ты должен найти у самого себя какие-то внутренние инструменты… Я думаю, театр отдохнет, когда Кайзер пойдет в декретный отпуск. Чего я как бы ожидаю, правда, пока у меня нет вариантов, с кем бы можно было это осуществить… И вот я сижу и жду чуда, чтобы в зале меня заметили… А потом прискачет на коне и украдет (смеется). Я не знаю, что-то должно произойти, я прямо это чувствую, тогда я и отдохну.

– А Вам нравится быть звездой?

– Это имеет ко мне отношение? Нет… нет, никак… Ни на капельку…

– Почему?

– Я другим делом занимаюсь.

– А что в этом такого?

– Нет! Есть такое обманчивое мнение, что Кайзер играет все главные роли. Это же смешно. Нет… Я никак себя звездой не ощущаю.
– А как Вы можете описать отношения «я и красноярский зритель»?

– Мне приятно. У меня есть ряд людей, которые знакомы со мной только в социальных сетях, я с ними никогда не виделась. Мы с ними тепло общаемся, бывают моменты откровений, бывает, когда спрашивают совета, иногда я делюсь. Они на Столбы идут, а мне фотки скидывают. Конечно, на первых этапах, меня воспринимают как Алису, которая им из ямы руку помощи протягивает, или думают, что Алиса их услышит…
– Вас не раздражает? Вы же не Алиса…

– Мне, наоборот, нравится. Ну, это все равно во мне есть, как ни крути, я и есть Алиса, действительно, по жизни, правда, это так и есть. Я не зря на эту роль попала, и я не могу сказать, что во мне нет легкомысленной Ингрид, Снежной Королевы, Алисы – они все есть, а как иначе, они все со мной ходят рядышком…
У каждой актрисы есть своя история Золушки. Ваша какая?

– Я правда попала на сцену случайно. У меня есть проблема. Я никогда от нее не избавлялась и даже не знаю, как это делается. Меня многие воспринимают а-ля Мэри Поппинс, с налетом Снежной Королевы, и на кривой кобыле ко мне не подъехать… но это видимое впечатление… а я итак, куда уж проще, даже не комильфо актрисе быть такой (смеется)…У меня настолько заниженная самооценка, я настолько к себе… в общем, это мучительно … признавать, не ощущать даже, признавать, и я это знаю. На самом деле, я могу чем угодно заниматься…
– Знаете, что Вы сейчас делаете? Забалтываете меня. Так как Вы попали на сцену?

– Ну вот, в силу этой самокритики, я обросла этими комплексами. Мне с этим приходилось жить, и я ведь не пошла на актрису учиться, я пошла учиться на режиссера театра. Мой педагог настояла, чтобы я осталась на кафедре академии (Алтайская государственная академия культуры и искусств – ред.), преподавать. Я была ассистентом педагога, мы набрали курс, я с ними работала, чтобы из детей сделать людей.
Мы поставили спектакль, я в начале и конце этого спектакля выбегала на сцену – просто яблоки раздавала. И на этот спектакль пришел Феодори, а его только позвали работать в Барнаул. Мы его знать не знали, даже как он выглядит. Он пришел, посмотрел, никого не выбрал из студентов, сказав, что ему нужна вот эта девочка (то есть я), ему ответили, что она не студентка, он сказал: «Ну и что? Я забираю!» Ему опять сказали – ха, попробуйте! Я ответила – щас, ага… Феодори обиделся.

Елена Кайзер и Роман Феодори, главный режиссер Красноярского ТЮЗа
А через месяц возвращается мой одногруппник с войны, с ранением и медалями, и хочет работать в театре, я была в шоке: он не особо талантом отличался, но я поняла, что его надо выручать, и стала делать с ним диалог Лопахина и Раневской. Мы показали это Роману Николаевичу (Феодори). Я, наконец, увидела его при свете дня. И он сидит после показа и начинает со мной разговаривать: «В смысле "вы отказываетесь"?!!!». В итоге Феодори понял, что со мной каши не сваришь, и поступил хитро: он пригласил нас на тренинг, где актеры занимаются речью, и, в общем, так случилось, мальчика не взяли, а Лену взяли… вот так я «помогла», называется…

Я не сомневаюсь, что у Вас это было, и Вы это переживали. Вы приехали в ТЮЗ вслед за новым режиссером, и Вас тут встретили, я думаю, малодовольные красноярские актеры…

– Сложная тема, да. Но об этом можно говорить. Я была и девушкой режиссера, и его бывшей женой... Переживалось это все сложно… Это вообще был вызов: из драматического театр Барнаула – в театр юного зрителя. По статусу как-то странно звучит. Вот что такое тюзятина? Ты надеваешь ушки и становишься собачкой, рисуешь носик, делаешь мультяшный голосок и скачешь. Нам в Барнауле говорили: где стоит ваш театр в Красноярске? Среди гаражей, в промзоне, среди труб. В общем, пугали, пугали… Приехали мы сюда в мае.
Мы увидели не театр, а ДК, вечером пошли на спектакль… Ну вот, знаете, этот спектакль меня настолько напугал, что я, прям без шуток, сказала коллегам: «Может, поедем назад в аэропорт? собирать чемоданы?».
Чемодан Вы не собрали.

– Мы стали репетировать «Колобок». А нас и этим пугали в Барнауле. Говорили: «Вы че думаете, пока кошечек-лисичек не переиграете... еще назад будете проситься». Да, я даже после «Колобка» не собрала чемодан, и лисичку с ушками я прошла.

– Как в итоге выстраивали отношения?

– Никогда открытых конфликтов не было. Первая дикость, которая была для меня, это то, что люди приходят и уходят по часам. Есть артисты, которые вперед зрителей могут оказаться на автобусной остановке. Как? Представьте, идет, поклон, а под костюмом джинсы уже надеты, потому что «мне срочняк надо домой». Были весы, да, но постепенно… мы же не за красивые глаза или другое место получали свои роли, как ни крути…

Еще была проблема. Мы приступаем к материалу, читаем всей труппой, а потом Роман Николаевич говорит, мол, делаем заявки на роли. И, по статистике, так получилось, «барнаульские» и студенты это делают, а старый ТЮЗ сидит на месте, выжидает, когда выйдут готовые отрывки, эскизы… а потом может открыть рот и сказать в кулуарах: «Ой, ну понятно же, кого взяли!».

Когда это прекратилось?

– Я думаю, что это никогда не прекратится, но! Очень много людей стали другими, они есть, но своей трудоспособностью мы переметнули в наш лагерь бОльшую частью театра.
Елена, передо мной сидит голубоглазая блондинка. Этому образу можно верить?

– Нет, конечно! А я блондинка, да? Ну да… Это то, чего мне в жизни не хватает – легкой мысли. Легкомыслия. Мне не хватает.

А кто такая Елена Кайзер?

– Я не знаю даже. Разве так человек может ответить?
Я не знаю.

– Нет, ну так странно. Для кого-то она – песня, для кого-то она – муза… для кого-то …

– А сами для себя Вы кто?

– Я… (молчание)… я сейчас выжму из себя… как сложно сказать… Я верю, вот так лучше, да, я верю, что я – талантливый человек, я пытаюсь… вот опять пытаюсь себя занижать … я надеюсь!.. я не знаю, как сказать, у меня даже слово «женщина» не возникает в лексиконе…
– Почему?!!!

– Я что-то где-то как-то застряла… ну, может, я со стороны напоминаю женщину, но я себя таковой не ощущаю. Может быть, от того, что рядом нет мужчины.
В то же время, я могу в нее поиграть, я могу всех обмануть, но внутри что-то неженское совсем, там такое… может, это будет грубо звучать, но девочка с яйцами! Вот это, наверное, имеет отношение ко мне!
И чем раньше я в этом себе призналась, тем больше работы сделано, чтобы все это дело подубрать немножко… Потому, что это пугает и мешает… В то же время, это я, настоящая! Потому что в силу обстоятельств моих жизненных, мне пришлось взять и отрастить это дело, по-другому нельзя было… Кроме меня, меня никто не защитит, не пожалеет, не поймет. В общем, я не из тех, кто... очень мало людей в жизни, которые без слов поймут, что со мной происходит, и что внутри, таких очень мало… они и называются друзьями, даже если они старше в четыре раза!

Я не знаю. Как ответить? Я вижу только свои комплексы, проблемы, я могу, конечно, сказать, что Елена Кайзер – это (говорит театральным голосом) такая ленивая жопа, которая обросла комплексами. Вы ее звездой называете? Я могу себя опустить, а потом отряхнуться и пойти дальше. Мне не интересно, какой видят меня люди со стороны.

Зачем мне кому-то нравиться? Вот, наверное... ой какое слово подобрала!… Елена Кайзер имеет отношение к чему-то настоящему! И да, это очень сложно – быть собой.
Made on
Tilda