«Кинохроники Красноярья»: о судьбе жителей Норильска до и после СССР

4199

9 декабря 2018


В новой серии проекта «Кинохроники Красноярья» о том, как жили норильчане в 80-х и что ждало тружеников Севера после распада СССР.

Наталья Кечина вновь разбирает редкие архивные кадры компании «Енисей кино».

«У заполярного города много проблем, которые постороннему взгляду, может, и незаметны. Приглашаются в город лишь близкие родственники − родные братья, родители и супруги...», − гласит диктор в старом фильме о Норильске.


В 1988 г.  джин под названием «перестройка и гласность» уже был выпущен из бутылки, и остановить его было невозможно. Потому рассказывать о том, как шикарно живут простые труженики горно-металлургического комбината под неусыпным контролем руководства, было бы странно. Да и простые работяги уже не хотели молчать.


«Будем откровенны, среди взыскательных норильчан не мало таких, кто считает все это не более, чем очередной показухой», − фрагмент из фильма 1988 г. о Норильске.



«А я еду, а я еду за деньгами. За туманом пускай едут дураки», − так пели в СССР. Ведь в Норильск тогда ехали за длинным рублем, без вариантов. Если 500 руб. в месяц на материке мог получать тогда, разве что только руководитель высшего эшелона, то в северном городе − простой рабочий.


Но надо понимать, что и цены там, где ничего не выращивают и привозят практически все, были тоже не сопоставимы с нашими. Килограмм овощей в Красноярске тогда больше 50 коп. не стоил. Картофель, например, так вообще 15 коп.


«Ну можете представить 5 руб. 50 коп. − капуста, 9 руб. 50 коп. − помидоры, когда в прошлом году государственная цена была 1 руб. 80 коп. за капусту. Это вот непонятно, что за договорная цена, кто с кем договаривается?


Ну и вот − колбаса. Говорят, на материке ее нет, но и здешнюю колбасу по 2 руб. 40 коп. есть невозможно. Так что о качестве нужно тоже говорить, не только о количестве», − делится с журналистами жительница Норильска в 1988 г.



При всей относительной благополучности, снабжения, дефицит тоже имел место быть. В Норильске и приоритеты были свои. Если в 80-е шубы из натурального меха носили, разве что жены первых секретарей обкомов, то для условий вечной мерзлоты − это не блажь, а необходимость.

«Мы живем в условиях крайнего севера. Мне кажется и в магазины должны поставлять больше мехов. Даже на реставрации мехов, на пошив меховых изделий. А у нас везде реклама: "производится пошив", но только с мехами заказчика. А где его взять? В магазинах пусто, везде пусто», − делятся жительницы Норильска 1988 г.



Очень повезло тем, кто, отработав в тяжелейших северных условиях много лет, получил-таки или купил потом себе и детям где-нибудь на юге квартиру. А также машину, ковер и телевизор.


Тех, кто не успел этого сделать, с начала 90-х ожидал передел собственности, лишение всех северных льгот, понижение зарплаты и неясность перспектив. Заполярная ловушка захлопнулась, и в ней застряли люди. Многие, отдав северу лучшие годы, здоровье, а иногда и жизнь.

«11 лет прожив, я говорю: в 11 квадратах живу, двое детей у меня, два пацана − одному два, другому семь. С продуктами здесь действительно хорошо. Но я считаю, мясо − это не самое главное. Вот "мясо, мясо, мясо". Самое наболело − у нас справедливости нет», − делится в 1988 г. с журналистами житель Норильска.