«Он всегда был искренен в своей ярости»: журналисты и политологи вспоминают Сергея Доренко

1266

10 мая


9 мая ушел из жизни главный редактор радиостанции «Говорит Москва» Сергей Доренко. Большинство россиян запомнили Доренко как ведущего программы «Время», а затем собственной авторской программы на ОРТ в конце 1990-х.

Коллеги журналиста и политологи рассказали, каким знали Сергея.

Журналист Сергей Доренко умер после ДТП в Москве на 60-м году жизни. По предварительным данным он ехал на мотоцикле по центру города, ему стало плохо с сердцем, и он упал с мотоцикла. Прохожие вызвали скорую, но врачи спасти его не смогли.


Публицист Александр Невзоров назвал Доренко «динозавром СМИ» и рассказал о том, кем видел Сергея на журналистом поле.


«Доренко можно только позавидовать – отличная смерть, на хорошей скорости и на очень классном мотоцикле. Все красиво. Если бы ему предложили на выбор 5 разных смертей, он бы выбрал именно эту, насколько я его знаю. Судьба настоящих динозавров вымирать, даже цирковых динозавров СМИ. Они уходят с арены, освобождая еще больше места для шоу лилипутов, среди которых есть и очень крупные карлики, по типу Соловьева. Быть карликом стало модно. С Доренко мы всегда терпеть друг друга не могли, но он молодец. Он не уменьшился, чтобы вписаться в компанию карликов. Здоровенным был здоровенным и ушел».


Главный редактор «Эха Москвы» рассказал, что Доренко был родоначальником нового типа журналистики – телекиллерство.


«Сергей в 90-е создал новый тип журналистики – телекиллерство. Его первым и назвали телекиллером. Он становился сторонником кого-то или чего-то и яростно от своего имени на федеральном канале свои позиции защищал. Он предвосхитил, можно сказать, даже мировое явление в журналистике, потому что до этого журналисты пытались сохранять какую-то отстраненность, объективность. Со всеми плюсами и минусами Сергей, безусловно, родоначальник этого направления в журналистике».

«Отмечу одно важное составляющее – он всегда, насколько я знаю, был искренен в своей ярости. Это очень важно. Он верил в то, что делал. И не верьте тому, что говорили, что он делал это только за деньги. Это не так. Это совсем не так. Его можно было соблазнить, но нельзя было перекупить. Я имею в виду его идеи. И он оставался до последнего дня: во-первых, одним из самых ярких журналистов, во-вторых, он остро чувствовал свою невостребованность, потому что он был идейный телекиллер, а на его смену приходят телекиллеры-наемники».


Журналист Михаил Фишман на своей странице Facebook вспомнил «разворот на 180 градусов» Доренко в 2000 г.


«В мае 2000 года Борис Березовский внезапно перешел в оппозицию к Путину – по каким причинам, вопрос отдельный, – и следом за ним развернулся на 180 градусов в эфире Сергей Доренко. Его самым сильным выступлением того исторического лета 2000 г. мне кажется даже не известная программа про “Курск” в августе, а один из июньских эфиров, посвященный аресту Гусинского. К сожалению, репутация Доренко тогда мешала воспринимать его всерьез. Эти его слова читались – закономерно и оправданно, – как политическая разборка, а не буквально. А меж тем оказались вполне провидческими – в том смысле, что было сказано главное, что будет с тех пор происходить в России».

«Почти все вы знаете, что сталинская конституция была одной из самых передовых в смысле прав человека. И по ней, собственно, и казнили миллионы человек. Когда президент говорит о диктатуре закона, я вспоминаю о диктатуре сталинской конституции. И спрашиваю: может быть, мы лучше заменим диктатуру закона диктатурой права? Диктатура права выше всех законов вместе взятых, и правоприменение в нашей конкретной ситуации показывает, что человека унижают и запугивают строго по закону. Но совершенно противоправно. Атмосфера теперь такая, дух закона теперь такой. Диктатура права заменена диктатурой силовиков. Вы видите, как у силовиков лопаются пиджаки, и из-под пиджаков вылезают крылья. Пришла их власть», – приводит слова Доренко Фишман.

«Такие стремительные повороты – еще месяц назад Доренко был государственником, –требовали, конечно же, пояснений. Как вчерашний враг Гусинский вдруг стал жертвой режима? Почему Доренко теперь заодно с Западом читает Путину отповеди, хотя еще вчера вместе с Путиным отчитывал Запад за вторжение во внутренние дела? Доренко тогда остроумно вышел из трудного положения. “Вмешательство Запада в наши дела – становится все более бесстыжим, но, к сожалению, давайте это признаем, все более оправданным“, – сказал он».


Публицист Глеб Павловский рассказал, что «масштаб» Доренко как профессионала был искусственно занижен.


«Приручение Доренко было одним из виртуозных достижений путинской команды. Он ведь не шел сразу навстречу, как многие. Но, в конечном счете, он двигался вынужденным маршрутом в этих полупропагандистских ресурсах, где ему сначала находили место. В итоге, по-моему, он запутался, застрял, но замолчать для него вообще – для человека, который является живым голосом – вещь безумно трудная. Его масштаб был искусственно занижен, и он мог в этом тесном масштабе либо работать, либо отказаться. И он сделал выбор. Он ведь искренне искал контакты, мосты с властью, которые были бы выбраны им самим, а не навязаны ему. Наверно, после Крыма это ему казалось возможным. Я сейчас редко следил за его передачами, но когда включал, то я поражался силе его голоса и силе его ума, а это у нас редко сейчас было. Победа над Доренко было одним из этапов разрушения нормального медиасообщества – в той степени, какой оно в России считалось нормальным. Можно сказать, что поколение уходит».


Политолог Михаил Виноградов назвал Доренко «мастером троллинга» и напомнил, что Сергей был одним из ключевых пропагандистов Telegram в России.


«Сергей Доренко любил себя и свое дело и старался делать свое дело – сам принимать звонки, сам звонить, сам писать. Было видно, что ему это в радость и приносит ему эйфорию, а читателям и слушателям – моменты счастья и ощущение неповторимости. Часто было невозможно понять, серьезен Доренко или нет».

«Лет 10 назад, когда Доренко внезапно перешел из условно оппозиционного в условно провластный лагерь, он объяснял мне это так: “Я все же считаю, что деградация – лучше, чем деструкция“. И невозможно было понять: это слова полные боли и отчаяния или элегантный троллинг и отмазка за решение, принятое по другим причинам. Но то мастерство троллинга, которое было у Доренко, это было не криком души, а качественной технологией. Это был незлой троллинг. Он мне как-то говорил, что если в эфир никто не звонит, то достаточно произнести три фамилии – Сталин, Гайдар и Лукашенко, и дальше можно не работать, звонки пойдут одни за другим».

«На стыке этого придумывал новые форматы: лучшее в России утреннее радиошоу, Telegram-канал, который привел совершенно новых людей. Он был одним из ключевых пропагандистов Telegram в России, сам проникаясь все большей страстью к нему. Возможно, я ошибаюсь, я общался с Доренко вживую раз 5 или 10, больше мы переписывались».

«Я завидовал тому, что он умеет делать, он как-то комплиментарно всегда отзывался обо мне. Но было ощущение, что с годами он становился мудрее, человечнее, добрее и больше любил жизнь, искал в ней счастье и реализацию, а не ощущение тупика – и это очень ценно. Не сказать, что таких, как Доренко больше не делают. Он был один такой».