«Большой репортаж» ТВК «Обет молчания»: о работе врачей в «красной зоне»

4255

3 декабря 2020


Коронавирус сейчас – это не просто болезнь, это война. Военные действия разворачиваются в больницах, поликлиниках. Там горячая точка, а на передовой – медицинские работники. Но война ведется за закрытыми дверьми, порой в нечеловеческих условиях. Но рассказывать об этом нельзя, иначе станешь изгоем, предателем, врагом. В каких условиях медикам приходится бороться с вирусом – смотрите в «Большом репортаже» Екатерины Лукашенко «Обет молчания».


«Понимаете, сейчас запрещено СМИ что-нибудь рассказывать без разрешения главных».

«Расскажите о своей работе? Без комментариев».

«Нет, я рассказывать ничего не буду. Нам потом попадет еще».


Красноярск

Мы сейчас находимся в ФМБА на улице Вавилова. Нам уже выдали специальное обмундирование. Комбинезон, шапочку, две пары перчаток и респиратор.

«Это комбинезон. Мы его называем еще каспер. Немного похоже на привидение. После смены его снимаем и бросаем в специальную емкость с антисептиком. Он проходит обеззараживание, потом стирается, гладится, обрабатывается горячим паром и снова может использоваться.

 Человек, чтобы идти в красную зону, переодевается сначала в пижаму. Затем он надевает на себя комбинезон, разовую шапочку, две пары перчаток и респиратор – это самое главное, потому что коронавирус передается воздушно-капельным путем. И глаза мы защищаем щитком. Уже привыкли. Одна пара перчаток надевается под комбинезон. Вторая будет сверху.

Во-первых, пара перчаток считается запасной. И при необходимости ее можно в контуре снять и надеть чистую. Во-вторых, когда мы снимаем комбинезон, мы снимаем его с первой парой, а вторая помогает нам снять все остальное. Это для нас сегодня рутинная работа, рутинная процедура, которую мы выполняем каждый день», – рассказал Владимир Хиновкер, директор центра лечения боли, заведующий отделением анестезиологии-реанимации ФГБУ ФСНКЦ ФМБА России.

Есть чистая зона, в которой находятся здоровые люди, в «грязной» зоне – заболевшие COVID-19. Между собой они не должны встретиться, поэтому нужны отдельные лестницы и лифты. В красной зоне – работа обычной больницы, единственное – персонал работает в средствах индивидуальной защиты и соблюдает определенные правила предосторожности, чтобы самим на заразиться. Рабочий день длится 8 часов – сутки разделены на три смены.

Этот ковидный госпиталь или, как его называют сами врачи «ковидник», мы показали не просто так. Так должны выглядеть условия работы медперсонала. Восьмичасовой рабочий день, запасы СИЗов и лекарств, грязная и чистая зоны. Если верить официальным заявлениям, так во всех больницах.


Бородино

Это инфекционное отделение в Бородино – странное помещение с виду, которое больше напоминает казарму или складское помещение. И, скорее всего, это и был склад, а сейчас – импровизированный ковидный госпиталь. По словам местных медработников, здесь всего 40 коек и на сегодня 39 заняты. Если привезут двух или трех пациентов, то уже неизвестно, что с ним делать. В этом же помещении и лежат пациенты с ковидом, и в этом же помещении и живут медицинские работники.

 В комнате, где проживают медицинские работники, наверное, и 8 кв. м не будет. Четыре кровати, четыре медицинских работника. Шторы – кем-то принесенная ткань, тумбочка. Иногда пациенты находятся в лучших условиях. Все в трещинах, ремонта не было очень давно. Красная зона – это просто дверь со шторками. Здесь два шага – люди спят, люди отдыхают.

 – Мы хотели посмотреть, в каких условиях находятся медики. Вы можете нам рассказать?

– Нет, я рассказывать ничего не буду. Нам потом попадет еще.

Казалось бы, что должен говорить главврач больницы, когда медперсонал работает в таких условиях? «Нам тяжело, не хватает средств, не хватает оборудования, нам нужна помощь». Но обет молчания – это круговая порука, и на деле мы слышим привычное.

«Мы справляемся. Этот корпус полностью перепрофилировали под ковидный госпиталь. Там все условия есть. Боксы полностью изолированные, очень удобно сделаны красные зоны. Медики защищены. Я считаю, что мы по краю в неплохом положении находимся. Медперсонал на условия, в общем-то, не жалуется. Мы готовились к приему ковидных пациентов, министерство здравоохранения выделяло деньги, мы провели полную реконструкцию нашего кислородного провода, подремонтировали помещение. Мы создали условия для проживания медицинских работников. Если будет необходимость, и я пойду в ковидный госпиталь», – сообщил Михаил Рогов, главный врач Бородинской городской больницы.


 Уяр

Летом эта больница стала известна на всю страну. Здесь от COVID-19 скончались врач и водитель скорой. Не было ничего – ни защитных костюмов, ни элементарных масок. После скандала, говорят, технические средства привезли, но разве дело только в технических средствах?

– Сколько вызовов у вас было сегодня?

За сутки 56.

– 56?

– Да, работают нас двое. Два фельдшера сутки.

– Как вы вообще держитесь?

– Не хватает людей. Никто не идет работать к нам.

– А сколько у вас рабочий день длится?

24 часа.

На весь Уяр – это 12 тыс. жителей – 2 фельдшера, 3 терапевта. Официально коронавирусных больных нет, их отправляют в тот самый госпиталь в Бородино или в Канск. Здесь официально лежат больные с пневмонией, но результаты тестов на коронавирус приходят в лучшем случае через неделю, а часто позже. Вот и получается: ковидных больных как бы нет, но как бы есть.

«Можно заразиться прямо в больнице. У нас бабушка была дома, вообще никуда не выходила, и привезли ее сюда в больницу. В итоге она умерла от ковида. Хотя у нас в семье, в окружении никто не болеет, а она находилась дома. Месяц она пролежала в Бородино. Там уже руки опустили, ждали, чтобы она умерла. Видели, что не поддается лечению, и просто ждали, когда она умрет. Когда родственники забили тревогу, ее отправили в Канск. В Канске что возможно – сделали, но здоровья не хватило», – рассказал Сергей Деньщик, житель Уяра.

Больничные корпуса – не самые плохие – обычные. Трещины на здании, местами старые деревянные ставни на окнах, справа от входа посетителей встречает желто-коричневое нечто – то ли плесень, то ли просто от сырости обваливается штукатурка. В следующем году больнице обещают выделить 8 млн на ремонт. Сейчас, кажется, не до этих мелочей. Новый главврач Уярской больницы (прошлого после скандала уволили) вторит своему коллеге из Бородино – справляемся.

«Это колоссальный труд. Например, на данный момент у меня работает один педиатр. На прошлой неделе не было ни одного врача. На больничном были. Работают три терапевта. На весь район. Скорая помощь состоит из четырех фельдшеров, два вышли на больничный. Работают сутки через сутки. Нагрузка колоссальная. Пока справляемся. Стараемся ограничивать плановую помощь», – сообщил Сергей Нечаев, главный врач Уярской районной больницы.


Канск

В ноябре здесь погибли несколько пациентов. Один из погибших – муж экс-мэра – за несколько часов до смерти успел отправить смс – «Заканчивается кислород в реанимации помоги качан». Энергетики подтвердили, в больнице было аварийное отключение электричества – 23 минуты. Что в этот момент происходило с подачей кислорода? Связано ли это со смертью пациентов? Снова молчание.

 Молчание порождает недоверие. Почему не говорят? Боятся? Что-то скрывают? Так может быть все еще хуже? Молчание порождает и страх. И эмоциональные вспышки по всей стране страх только усиливают. В Омске машины скорой помощи привезли больных коронавирусом к зданию регионального Минздрава, а в Абакане фельдшер скорой помощи со слезами умоляла госпитализировать 90-летнюю пациентку.

Анонимные обращения и коллективные письма медиков появляются по всей стране. Медики из Железногорска пишут, что не хватает градусников, в Архангельске врачи записали обращение – нет средств защиты, в Крыму медсестры устроили забастовку, в Кургане просят развернуть военный госпиталь. Разве это похоже на то, что система справляется?

«Впечатление, что все усугубляется, становится хуже и хуже. Основная проблема, которая есть у медицинских работников, это просто их дефицит. Многие уходят на больничный с коронавирусом. Заболевание это тяжелое. Как правило, медик уходит на несколько месяцев. Соответственно, кто-то должен выполнять его работу. Нагрузка ложится на оставшихся медицинских работников. Мы столкнулись с тем, что если раньше было четкое зонирование, сейчас все смешалось. В одном отделении лежат пациенты с ковидом и без. Даже не разделены потоки. Это в основном какие-то мелкие региональные больницы. Например, в Архангельской области. Сколько таких городов по всей России? Я думаю, что много», – считает Анастасия Тарабрина, региональный менеджер Альянса врачей.

Кто-то может спросить – почему же тогда медики не говорят о проблемах открыто? Страх остаться без работы, страх остаться без денег, страх стать изгоем в коллективе. Сообщений о таких ситуациях также много, как и анонимных сообщений. Заместитель главврача Колыванской ЦРБ уволена после критики руководства. Рассказавший о вспышке коронавируса в новосибирской поликлинике медбрат ушел на больничный. Ему «намекнули на увольнение».

«В период с конца марта по конец апреля у нас не было средств индивидуальной защиты в отделении. Нам сказали: маски шейте сами, либо покупайте. Где-то через месяц мы узнали, что есть случаи заболевания ковидом среди сотрудников . Я по этому поводу сперва, как добропорядочный гражданин, обратился в минздрав за комментарием. Мне ответили – а что вы нас беспокоите, звоните в Роспотребнадзор. Я позвонил, обещали разобраться. И тишина после этого. Когда я понял, что не будет никакой реакции, я обратился в СМИ по поводу всего, что происходит. Конкретных предложений – увольняйтесь – не было. На меня давили иным способом», – рассказал Николай Заславский медбрат новосибирской городской поликлиники № 22.

 «Повелось так в нашем государстве, что бюджетники, их же не надо какими-то приказами запугивать, им нужно, чтобы пришло начальство и сказало – так нельзя. Вот хотите дальше работать и получать зарплату – делайте так, иначе завтра уволим. Психологического давления более чем достаточно. Они просто боятся, не говорят о проблемах. Молча заболевают, гибнут», – считает Анастасия Тарабрина, региональный менеджер Альянса врачей.


Мы хотели поговорить с теми, кто, как принято думать, стоит на верхушке этой пирамиды, по крайней мере, у нас в крае. Написали запросы и министру здравоохранения Борису Немику, и заместителю председателя правительства Алексею Подкорытову, который курирует здравоохранение. Подкорытов сам недавно переболел коронавирусом. Мы очень хотели спросить у него – а сколько он сам ждал скорую помощь и результатов тестов, сколько часов провел в очереди в поликлинику? Но и Подкорытов и Немик на наши запросы ответили уже классически – молчанием.

В конце принято делать выводы. Кто виноват в этой ситуации? И есть ли здесь виноватые? С одной стороны, можно бесконечно ругать власть, которая и породила это круговое молчание. Создала такую систему, при которой говорить неприятную правду – означает иметь проблемы. А может, виноваты как раз те, кто молчат? Наше молчание – это своего рода согласие на все, что происходит. А единственным оружием против замалчивания и лжи всегда были и будут слова. А молчать или говорить? Этот выбор мы делаем сами.


Теперь зрители ТВК, самого цитируемого СМИ в Красноярском крае, могут поддержать редакцию не только лайками и подпиской в соцсетях. На главной странице сайта появился раздел «Поддержать ТВК». Он для тех, кто хочет сделать свой личный вклад в развитие независимой красноярской журналистики.