«Меня преследует не страна, а люди»: обвиняемый в госизмене журналист Иван Сафронов о СИЗО и следствии

874

15 февраля


Бывший корреспондент «Ведомостей» и «Коммерсанта» Иван Сафронов полгода находится под стражей – в начале июля 2020 г. его задержали по обвинению в госизмене. ФСБ подозревает его в работе на одну из спецслужб НАТО и обвиняет в передаче секретных данных чешской разведке. О том, как продвигается следствие, своей работе, жизни в СИЗО и своем отношении к России после заключения – журналист и советник главы «Роскосмоса» рассказал своим коллегам из «Коммерсанта». Публикуем фрагменты интервью

«Меня преследует не страна, а люди»: обвиняемый в госизмене журналист Иван Сафронов о СИЗО и следствии

Как рассказал журналист, за полгода ему никто из следственной группы не объяснил суть предъявленных обвинений. С начала следствия назначали несколько экспертиз, одна из них была готова еще в середине октября 2020 г., но, несмотря на просьбы, Сафронова с результатами до сих пор не ознакомили.

По словам журналиста, вместо того, чтобы показать ему «матчасть обвинения» и дать объяснения, его заставляют «гадать на кофейной гуще» и говорят только общие фразы:

«В 2017 г. ты передал что-то такое, чего передавать нельзя, но мы тебе это не покажем, потому что не хотим. Я три месяца занимался самокопательством, но никаких преступлений так и не вспомнил. Ну и вишенка на торте: как только я прошу ознакомить меня хоть с какими-то материалами, чтобы понять, о чем идет речь, следователь квалифицирует это как попытку выведать объем собранных ФСБ материалов».

Сейчас все близкие родственники Сафронова проходят по делу как свидетели. Следствие считает, что в разговоре с мамой журналист мог бы продолжить выполнять задания иностранной разведки, поэтому ему отказали в коммуникации с семьей. Сафронов сообщил, что его мама была в курсе, чем он занимается, и какие материалы он пишет.

«Я всегда присылал ей ссылки на свои материалы. Она живо интересовалась моей работой и по-матерински переживала за меня, видя, какие темы я освещаю. Я старался следовать ее рекомендациям и советам, но тут вот как все обернулось. Мне безумно жаль, что ей приходится переживать всю эту историю. Но я знаю, что она у меня самая сильная и способна выдержать все. Значит, я тоже способен, потому что я ее сын. Знаю, что сестра Ира и ее муж Максим будут сильными. Что моя невеста Ксения дождется окончания этого абсурда, и мы будем вместе и счастливы. Других мыслей я не допускаю».

Что касается самой работы Сафронова, он общался с иностранцами, потому что смысл профессии и состоит в коммуникации с людьми. Если для материала ему нужен был какой-то эксклюзив, он запрашивал комментарии у иностранных фирм, в том числе и разработчиков оружия.

«Так и было, например, в 2015 году на выставке IDEX-2015 в Абу-Даби, когда на тот момент президент Украины Петр Порошенко заинтересовался продукцией компаний, производящих турецкие ракетные комплексы. С людьми из этой компании я и общался, брал комментарии».

Однако с представителями иностранного дипломатического корпуса он не встречался, отказывался и от посещения их мероприятий. Также и с Чехией:

«Из посольства Чехии мне ни разу не приходило не то что приглашения, даже открытки на Рождество. Даже обидно».

Чешский журналист Мартин Лариш был в фокусе внимания следствия по делу Сафронова. Иван подтвердил, что знаком с Ларишем, и у них были «приятельские отношения двух коллег». Они разговаривали о политике, международных отношениях в неформальной обстановке, списывались в соцсетях, виделись в Москве и Праге, иногда путешествовали по Европе компанией. Мартин создал интернет-проект Информационное агентство анализа и профилактики безопасности, где собирал дайджест СМИ и аналитических материалов для подписчиков – это как «Перископ.2», Центр анализа стратегий и технологий, Центр анализа мировой торговли оружием в России.

«Следователи факт моего знакомства с Мартином считают вербовкой, его письма – разведывательными заданиями, а в моих ответах откуда-то взялась государственная тайна. Фантастика? Нет. Следствие считает меня чешским шпионом. О том, что мой приятель – кадровый разведчик, а сам я "нашпионил" в пользу какого-то там управления, я узнал только из постановления о возбуждении уголовного дела. Я просил следствие показать мне эти тексты, вокруг которых и строится все мое обвинение, но мне так ничего и не показали».

На самом же деле Сафронов писал тексты как журналист и отправлял их своему коллеге. Интересно, что дата «вербовки» Сафронова – март 2012 г., когда ему был 21 год, а Мартину – 26.

«Какая вербовка? Какой он к черту разведчик? О чем это все? Да и справка, что Мартин является агентом спецслужб, выдана одним из подразделений ФСБ, но этот вопрос даже звучит абсурдно – следователь искренне считает, что я мог сознательно сотрудничать с представителем иностранной спецслужбы, другого он даже не допускает. При этом я своего знакомства с Мартином не скрывал, его жена несколько раз приезжала в гости, когда оказывалась в Москве по работе. Никаких тайн и прочего, все на поверхности».

Сафронов подозревает, что его обвинили в шпионаже только тогда, когда он стал сотрудником «Роскосмоса» и вошел в «президентский пул».

«Инкриминировать журналисту шпионаж не стали: разум, видимо, победил. А вот сотруднику «Роскосмоса» влепить ст. 275 УК уже никаких проблем не составило. Я же пишущий журналист, входил в "президентский пул", проходил регулярные проверки и как сотрудник "Роскосмоса" тоже – и никакого «шпионского» бэкграунда не обнаружилось».

Журналист добавил, что Дмитрий Рогозин – глава «Роскосмоса» – поддерживает своего советника. Также он отметил слова президента Путина о своем деле.

«Слова президента о том, что нельзя преследовать человека за использование информации, находящейся в открытом доступе, а также прозвучавшие из его уст слова "чушь полнейшая" и "трагикомедия", меня здорово поддержали».

Кроме того, Сафронов заявил, что его патриотический настрой не пропал после обвинения – он все так же любит страну, как раньше.

«Потому что меня преследует не страна, а люди, хотя и отождествляющие себя с ней. Разве можно разлюбить свою страну из-за поступков других, отдельных лиц?»

Иван рассказал, что он оптимист и верит в лучшее – он не собирается признаваться в том, чего не совершал и верит, что это все скоро закончится.

«Смысл моего содержания в СИЗО один – психологическое давление с целью сломать меня и получить признательные показания, вот и все».

В СИЗО, говорит Иван, он адаптировался и обустроил быт. Он не ленится – делает зарядку, убирается в камере, дышит свежим воздухом, пьет витамины и читает книги и газеты, которые разрешают в СИЗО, и старается не выпадать из повестки.

«За полгода я многому научился, например, обвязывать бутылки с водой таким образом, чтобы получилась гиря-утяжелитель. Плести из полиэтиленовых пакетов шнурки. Использовать обертку из-под колбасы в качестве клейкой ленты. Научился делать вкусные салаты из овощей. Научился стирать вещи в тазике, узнал, что порошок "Миф" буквально за пару часов серые вещи превращает в белые. Рекомендую!»

Два раза его два раза помещали на карантин – подозревали, что у него коронавирус. Тесты были отрицательные, не было возможности гулять – «но это терпимо».

О планах на будущее Иван говорить не решается, и цели на дальнейшую жизнь пока не ставит.

«Планировать свою жизнь в таких условиях достаточно тяжело: тут горизонт планирования ограничен сутками. А вот мечтаю я о многом: например, о воссоединении с семьей, мамой, сестрой и ее мужем, моими племянниками, которых я безумно люблю. Я хочу, чтобы у нас с Ксюшей была свадьба и своя семья, дети. Хочу все наверстать».

Отметим, Иван Сафронов останется в СИЗО как минимум до марта 2021 г. По статье ему грозит до 20 лет тюрьмы